Детей бросали в костер, матерей прокалывали штыками. Узница Освенцима Эмилия Копыток поделилась увиденным в концлагере на презентации книги «Последние свидетели», сообщает корреспондент БЕЛТА.

«Я хочу рассказать, что такое война. Война это разрушение городов, сожженные вместе с людьми села и море крови. И я это все испытала», — сказала Эмилия Копыток.

Когда в ее родной город Борисов пришли фашисты, Эмилии Копыток было всего 9 лет. Маленькая, она стала свидетелем страшных событий:

«41-й год. Фашисты заняли нашу Беларусь. В нашем городе появились чужие люди в зеленых мундирах и тяжелых сапогах. И стали наводить в городе свои порядки. Расправлялись с молодежью, расстреливали евреев. Были и показательные казни на площади города. Вывели двух молодых людей, девушку и парня 17 лет. На эти смотрины согнали весь город. А на груди у них висели таблички: «Кто против Рейха — расстрел или повешение». Их повесили, и они висели целую неделю» — поделилась воспоминаниями бывшая узница.

У Эмилии Копыток было 4 брата. Они наладили связь с партизанами, но им необходима была помощь сестры. Это и был первый шаг будущей узницы на пути к Освенциму:

«Братья просили меня: «Малая, помоги, надо сходить через Березину в ту часть города». Там мост был, через него разрешали ходить до 17 вечера, и пацанов туда не допускали. Я оделась в нищенскую форму и пошла по адресу: улица Газетная, 19. Раз сходила, второй, а на третий попалась. Допрос. Меня били. Кричали: «Жаба партизанская! Говори, кто послал?». Я молчала. Били крепко, на спине и плечах до сих пор остались маленькие выбоинки. Раны зажили, но боль в сердце осталась на всю жизнь», — поделилась Эмилия Копыток.

После допроса девочку отправили в минскую тюрьму. А оттуда ее путь лежал в концентрационный лагерь Освенцим:

«В какой-то день в тюрьме нас построили и отвели в подвал вокзала. Усадили в телячьи вагоны и закрутили двери проволокой. Вмещалось в вагон 20 человек, но нас сажали по 200. Довезут или нет, им было наплевать», — сказала бывшая узница.

По приезду в лагерь 9-летняя девочка увидела страшное:

«Детей бросали в костер. Матерей, что бежали за детьми, прокалывали штыками и бросали туда же. Стоял страшный вопль. Костер горел, как свеча, а я стояла и думала: «Неужели это правда?» А это было на самом деле» — отмечает страшные подробности Эмилия Копыток.

В Освенциме ей накололи номер 79667. Он остался с ней до сих пор. В лагере людей распределили по баракам и нарам, на которых была лишь солома и старые пледы. Так началась лагерная жизнь Эмилии Копыток, но она не теряла надежду:

«Крематории в Освенциме горели день и ночь, трубы дымились черно-бордовым. Но мы ждали своих. Ложились на землю, прислушивались, не идут ли танки по земле. Мы чувствовали, когда дрожала земля. И знали, что нас освободят. У нас, детей и взрослых, были одни слова: «К нам русские танки приедут», — поделилась воспоминаниями бывшая узница.

Она также рассказала, как кормили в лагерях:

«Брюква, залитая кипятком, хлеб замешанный с опилками, но мне было вкусно, потому что я очень хотела жить. Я ела все: хлеб, брюкву, траву, чтобы только выжить. Мне так хотелось жить!», — сказала Эмилия Копыток.

На женщин в концентрационных лагерях выпадало много сложностей: голод, тяжелая работа, потеря детей.

«У нас был женско-детский лагерь. И я видела, что босые женщины в сырую погоду тащили вагонетки. А в них лежали мертвые женщины и дети. И болтались их ручки. Я взяла за ручку одного ребенка, а женщина, что тащила вагонетку, говорит: «Смотри сама там не окажись», — рассказала бывшая узница.

Чем дольше девочка находилась в лагере, тем больше смертей она видела. В какой-то момент Эмилия Копыток проснулась между двумя трупами:

«Ночью проснулась, холодно мне. Я с одной стороны потрогала — мертво. С другой — мертво. Я встала и пошла по ногам искать тепло. Нашла. Женщина меня к себе притянула. Спасли мне жизнь, продлили. Может, я от этого и жива осталась», — поделилась пережитым она.

Освободили узников в апреле 1945 года. Но девочка находилась в числе умирающих. Почти полгода ее выхаживали, и вот 7 ноября 1945 года она вернулась домой.

«Я приехала и сошла с поезда. Родной город, Беларусь! Боже мой, какая чистота, улицы подметены. Но пахло еще войной. Окна разбиты и забиты фанерой, на улицах лежит груда камней, кирпичей. Я шла и все равно любовалась, дышала своим городом, своей Беларусью. Завернула за угол, где мы жили, смотрю, у дома с трубы дым идет. Думаю: «Мама дома». А мне на допросе сказали, что моих родителей и братьев расстреляли. И я никогда не думала, что увижу маму. Вхожу в дом, открываю дверь. Мама в печке блины печет. Я крикнула «Мама!», она бросилась ко мне и потеряла сознание. Ей сказали, что я умерла на допросе, не выдержала. Она знала, что я умерла, я знала, что она. Но мы встретились».