Мир движется вперед со стремительностью кометы. Иногда хочется просто ухва­титься за что-нибудь руками и держаться крепко, чтобы не сдуло с поверхности Земли встречным пото­ком неудержимого времени. Этак скоро докатимся до того, что компьютерную грамоту дети будут осваивать с пеленок и научатся программированию раньше, чем слову «мама», а в шахматах чемпионами мира будут ребятишки из начальной школы. Шутки шутками, а раньше встретить гроссмейстера в 14 лет было величайшей редкостью! За весь ХХ век таких уникумов родилось всего четверо. Сегодня число вундеркиндов заметно возросло, причем все чаще гроссмейстерами становятся 12-летние мальчишки. И тут тоже прогресс ошеломляющий! 20 лет назад абсолютный на тот момент рекорд установил Сергей Карякин, выполнивший гроссмейстерскую норму в 12 лет и 7 месяцев! Год назад немолодого уже россиянина (Карякину стукнуло 32, и он по нынеш­ним меркам настоящий ветеран шахматного фронта) обставил еще один вун­деркинд – американский парнишка индий­ского происхождения Абхи­манью Мишра (12 лет 4 месяцев и 25 дней). И в этом не было бы ни­чего сверхъестественного (прогрес­с есть прогресс!), если бы мале­нькие коро­ли больши­х шахмат не стали нынче обыденной нормой: 12-летних гроссмейстеров в мире уже пятеро, а в топ-50 самых юных входят исключительно парни до 15 лет. Сумасшедшая по темпам акселерация!

На эту тему мы как-то беседовали с нашим известным тренером, одним из лучших в мире шахматных тео­ретиков, давно проживающим в США, Альбертом Капенгутом. Альберт Зиновь­евич вспомнил между дело­м такую историю: «Сережа Карякин был секундантом Руслана Поно­марева в чемпионском матче с Василием Иванчуком. Ему тогда было всего 12! А я в 1965-м мог стать секундантом Михаила Таля в по­единке с Борисом Спасским, однако в последний момен­т решили, что я слишком молод – всего 21 год! Шахма­ты резко помолодели…»

Первый официальный чемпион мира Вильгельм Стейниц всерьез сел за доску лишь в 23. Шахматная биография второго шахматного короля Эмануэля Ласкера начинается со студенческой поры. Знаменитый Хосе Рауль Капабланка до 18 лет себя ничем в игре не проявил. Первым вундеркиндом можно назвать, пожалуй, лишь Александра Алехина: он познакомился с шахматами в 7 лет, серьезно увлекся в 12, а в 16 победил в турнире московских любителей. Макс Эйве в четыре года знал, как ходят фигуры, в 10 играл в турнирах, но только в 20 стал чемпионом Голландии. Михаил Ботвинник научился играть в 12 лет – в таком возрасте начинающего теперь и в шахматную секцию не примут. Василий Смыслов заметной фигурой стал в 17, а гениальный Михаил Таль первого по-настоящему крупного успеха добился в 21. Из всех чемпионов мира второй половины ХХ века, пожалуй, ближе всех к вундеркиндам приблизился Бобби Фишер. В 12 лет он успешно играл в турнирах мастеров, в 13 стал чемпионом США среди юноше­й, а в 14 – среди взрослых. В 15 Роберт был самым молодым на тот момент гроссмейстером в мире, а в 16 претендовал на корону. 

– Конечно, компьютеры внесли в процесс шахматного омоложения свой вклад, – возвращаемся к раз­говору с Альбертом Капенгутом. – Но не только они. Сейчас все стало гораз­до профессиональнее. Акселерация шахмат идет не только в плане возраста, но и в интенсивности работы. Если у ребенка есть интерес и он обла­дает определенными способностями, то при наличии хорошего трене­ра расти и совершенствовать мастерство сейчас можно гораздо быстрее. При этом не нужно путать нынешнее значение звания гроссмейстер с тем, которое оно имело раньше. Когда я играл в чемпионатах СССР, в мире было порядка 80 гроссмейстеров. Сейчас счет идет на тысячи. Полагаю, произошла девальвация. Хотя признаю, что если устроить виртуальный матч нынешнего 12-летнего гроссмейстера со, скажем, 15-летним талантом моего времени, то легко побе­дит современность. Нынешние вундер­кинды сильно отличаются от свои­х сверстников. Интенсивность, с которой они работают, сказывается. Мне всегда было жалко девочек из художественной гимнастики, которые света божьего из-за постоянных тренировок не видят, а в 18 лет уже считаются ве­теранами. В шахматах сегодня происходит что-то похожее. Налицо перепроизводство сильных шахматистов. И это проблема. Если в советское время шахматами можно было обеспечить достойный уровень жизни, то сейчас задача резко усложнилась.